• На территории, присоединенной к Москве в прошлом году, живут 250 тысяч человек. Всем им теперь придется выбирать помимо муниципальных депутатов еще и мэра. Для этих целей будут организованы 111 избирательных участков, куда отправятся в сентябре новообразованные москвичи: жители Щербинки, Красной Пахры, Троицка, Воронова, Ватутинок, поселка Знамя Октября, деревни Бабенки и прочих поселений.

    Кандидаты в мэры навещают Новую Москву нечасто: тамошний электорат составляет всего 2% голосов от населения столицы. Тем не менее представители избирательных штабов, которые я обзвонил, перечисляли мне некоторые подвиги кандидатов на большой земле. В основном все едут в Троицк — там проживает чуть ли не одна пятая всей Новой Москвы. Сергей Митрохин остановил в Троицке незаконную стройку. Михаил Дегтярев отправился на встречу с троичанами обычным городским автобусом. Иван Мельников пообещал жителям наукограда отменить реформу РАН. Алексей Навальный, судя по обсуждению на форуме troitsk.org, запомнился тем, что его команда дерзко курила в общественном месте. Сергей Собянин рассредоточил в новых округах шесть мобильных пикетов. А Николай Левичев поехал даже не в Троицк, а почему-то в деревню Кокошкино и митинговал там против строительства автострады

    Но мне этого показалось мало. Я отправился в дебри Новой Москвы, чтобы посмотреть, как идет агитация в отсутствие кандидатов. Начал тоже с Троицка. На подъезде к городу обнаружилась прекрасная дорога, выложенная гладким, новым асфальтом. Другой агитации я не нашел. Не было ни плакатов, ни растяжек. Город, в котором когда-то ковалась советская наука, жил вялой будничной жизнью, перемещаясь от торгового центра к автобусному кольцу и обратно. Из гущи толпы прямо на меня выскочили две женщины в черных куртках и красных фартуках с надписью «КПРФ». В руках у них было несколько газет и листовок явно агитационного содержания.
    Сам не понимая зачем, я побрел за ними. Мы прошли через сквер и оказались возле многоэтажного жилого дома, где у входа в подвал висела табличка «Троицкое отделение КПРФ». Через минуту дамы куда-то пропали, а я очутился в тесной комнатке, заставленной томами Ленина, книгами по рыночной экономике и какими-то мелкими деталями коммунистического быта, вроде чайника на плитке. С подоконника косо глядел Сталин.

    — Кофейку? — предложил юноша в белом поло. — Меня зовут Артем Куранов, я руководитель местного избирательного штаба.
    Второй, по имени Денис, представился секретарем комсомола.
    — Как дела? — спросил я.
    — Так себе. Администрация давит… — начал секретарь комсомола.
    — Денис! — нахмурился Куранов. Тот умолк. — Идет активная работа, — продолжил руководитель штаба. — Раздаем газеты, листовки, в почтовые ящики кладем. С другими агитаторами не ссоримся, все тихо-мирно.
    А администрация действительно давит?
    — Ну а как назвать еще эти действия? Когда мы только начали кампанию, к нашим людям подъезжали машины, оттуда их фотографировали. Это же психологическое давление! Приезжала полиция, наших товарищей заставляли писать объяснительные, что-то насчет незаконной агитации, хотя все происходит по закону. Арендовать помещение под встречу с кандидатом не дают толком…
    vedomosti.ru/friday/article/2013/08/30/31681#ixzz2…
    Ответить Подписаться